Внешнеполитическая стратегия Анкары, заключающаяся в том, чтобы сохранять со всеми странами добрые отношения, привлекательна, но утопична.

На завершившемся недавно саммите Североатлантического альянса в Лиссабоне Турция согласилась участвовать в предполагаемой натовской программе противоракетной обороны. До последнего времени руководство страны отказывалось присоединяться к проекту. В прошлом году Анкара не раз давала понять, что скептически относится к возможности размещения на территории страны элементов системы ПРО, а глава МИД Турции Ахмет Давутоглу заявлял, что его страна не получала со стороны США никаких предложений подобного рода.

Однако сейчас Турция, вслед за Польшей, Чехией, Румынией и Болгарией, решилась на шаг, который многие эксперты назвали «стратегически важным» и «поворотным». Отныне вполне обоснованно можно говорить о «перезагрузке» отношений Вашингтона и Анкары, подвергшихся в последнее время серьезным испытаниям. Теперь Турция благодаря своему исключительно выгодному географическому положению станет ключевым звеном в системе ПРО. Как пишет World Bulletin, речь идет о поэтапном развертывании в Турции двух РЛС, которые позволят покрыть сразу три стратегически важных региона — Черное море, Кавказ и Каспий.

Саммит НАТО в Лиссабоне проходил в довольно непростое для Турции время. Последние несколько месяцев из Анкары то и дело доносились высказывания, резко критикующие политику США в отношении Израиля и Ирана, да и до этого Турция приложила немало усилий, чтобы добиться доверия Тегерана и чтобы тот не сомневался в ее возможностях как посредника в переговорах с врагами Исламской Республики. Конечно, вряд ли можно говорить о некоей точке невозврата в отношениях с Америкой, которой достигла Турция, но желание и возможность во всеуслышание заявить о собственных притязаниях на роль регионального и самостоятельного лидера было велико.

И вот теперь Турция становится участником направленного против Ирана военного проекта. Почему?

За последний год отношения между Соединенными Штатами и Турцией, где правящей партией является умеренно консервативная (ее еще часто называют умеренно исламистской) АКП (Партия справедливости и развития), серьезно испортились. Своего пика напряжение достигло после известного инцидента с так называемой Флотилией мира 31 мая этого года и последовавшего за ним кризиса в отношениях с Израилем.

Тогда по всей Турции прокатилась волна антиизраильских манифестаций (кое-где на заборах и на стенах зданий в Стамбуле и сегодня можно прочитать надписи типа «Смерть Израилю!»), а на улицах громче заговорили о том, что против мусульман замышляется новый крестовый поход.

Однако наметившееся противостояние не соответствовало ни турецким, ни американским национальным интересам, а потому политика обеих стран на этом направлении требовала существенной коррекции. Не удивительно, что уже очень скоро многочисленные заявления для публики и прессы как-то забылись, но остались хотя и не озвученные, зато незыблемые аргументы действительно стратегического порядка.

Один из них: Соединенным Штатам необходимо как-то выбираться из Афганистана и Ирака, где они серьезно завязли. Зато в том же Ираке Турция может воспользоваться исторической возможностью заполнить вакуум, который останется после ухода американцев, и восстановить былое влияние на Большом Ближнем Востоке. В свою очередь, Вашингтон хотел бы видеть в лице Анкары сильного и надежного союзника, на которого можно было бы положиться в таких вопросах, как урегулирование ситуации в Ираке, улучшение отношений с Сирией, сдерживание Ирана на Ближнем Востоке и России на Кавказе.

Таким образом, если Турция хочет достичь глобальных целей в регионе, то ей никоим образом не следует портить отношения с США антиамериканской риторикой и своим отказом присоединиться к ПРО. До настоящего момента предметом торга были три момента. Анкара требовала, чтобы ПРО защищала всю территорию страны, на которой должен находиться в том числе и пункт управления системой. Турция настаивала на договоре с НАТО, а не с Соединенными Штатами. И, наконец, она хотела, чтобы ни одна страна (например, Иран, Россия или Сирия) не упоминалась в качестве источника угрозы ракетного нападения.

Все требования, кроме одного, были выполнены.

Турецкий министр иностранных дел Ахмед Давутоглу заявил, что решение его страны о присоединении к ПРО принято без какого бы то ни было давления со стороны кого бы то ни было и что слова по поводу размещения в Турции командного пункта были «неправильно истолкованы». В действительности же, по утверждению американских экспертов, США просто отказались выполнить это последнее требование. К тому же сама система ПРО задумана таким образом, что полностью исключает возможность автономного управления ею какой-либо одной стороной, в данном случае турецкой.

Существует и другой аспект происходящего. Как известно, потенциальная угроза, которую представляют иранские ракеты, чаще всего звучит в качестве оправдания лоббируемой США программы противоракетной обороны. Но есть еще одна, гораздо более глубокая и, что важно, фактически не афишируемая причина решения Анкары присоединиться к программе. Эта причина — растущее влияние России на постсоветских территориях. Турция таким образом делает ход, направленный на ограничение этой тенденции.

Во времена холодной войны бывшая Порта, обладающая самой большой в Европе и второй в НАТО (после США) армией, играла роль главного противовеса СССР на южном фланге противостояния. После развала Советского Союза необходимость в такого рода сдерживании временно отпала. Сейчас эта потребность возникла вновь — как естественная реакция на попытки России усилить влияние на постсоветских территориях и расширить его ареал. Но мир со времен окончания холодной войны изменился. Он стал сложнее, так же как и положение Турции в мире.

Несмотря на глобальный финансовый кризис, турецкая экономика демонстрирует устойчивый рост — 12% за первый квартал 2010 года. Из развивающейся страны Турция стремительно превращается в региональную державу, претендующую на главную роль на Ближнем Востоке и в мусульманском мире. Бурно растущей экономике требуется все больше энергоносителей, и в этом Турция испытывает серьезную зависимость от России — своего крупнейшего торгового партнера и неизменного исторического соперника.

Конечно, можно, что называется, диверсифицировать источники поставок, но это приведет к зависимости от других стран, например, Ирана и Саудовской Аравии, которые тоже борются за лидерство в регионе, как между собой, так и с той же Турцией. Политика «ноль конфликтов с соседями», официально объявленная Анкарой, на практике трудно выполнима. Турция находится в таком окружении, что дружба с одними соседями обязательно приведет к недовольству других. Только один пример: Анкара поддерживает дипломатические отношения (и, что еще важнее, сотрудничает) одновременно и с Израилем, и с Ираном, и это просто не может не давать повода для обвинений и проявления недоверия с обеих сторон.

В случае с Турцией понятие «региональная держава» означает, что весь регион давит на нее со всех сторон, очень часто требуя невозможного. Например, Азербайджану нужна поддержка по вопросу Нагорного Карабаха, Иран хочет помощи в противостоянии с Израилем, Израиль, наоборот, склоняет к действиям против Ирана, равно как и Саудовская Аравия, а Сирия заинтересована в турецком посредничестве в крайне запутанных отношениях с Ливаном и Израилем. Ну и, наконец, Соединенные Штаты, которые хотят максимально тесно сотрудничать с Турцией, естественно, в своих интересах.

Что касается России, то и ей, конечно же, что-то нужно. Это «что-то», хоть и не облечено в форму официальных заявлений, понятно и без слов. Россия прежде всего заинтересована в максимально дружелюбной политике, выражающейся в том числе в отсутствии притязаний на влияние в постсоветских странах Закавказья и Средней Азии плюс в растущей зависимости от поставок энергоносителей.

Турции от России нужно примерно то же, но с точностью до наоборот: дружба минус зависимость от поставок.

Внешнеполитическая стратегия Турции, заключающаяся в формуле «дружить со всеми», выглядит очень привлекательно, хотя и несколько утопично. Балансировать между интересами, мягко говоря, недолюбливающих друг друга многочисленных персонажей — та еще задача.