Любой курорт в «низкий сезон» радикально отличается от себя самого летнего образца. Ражий, крикливый и потный массовик-затейник сбрасывает дурацкую униформу и оказывается вменяемым, тихим и вполне культурным. «В Сочи — славно. Очень тепло... Вечером похолодней. Но без пальто ходить можно. Много зелени. Снегу вообще не было тут. Море — зеркальное. Я думал — штормы, ураганы. И очень удивился, что так тихо...» — писал еще перед войной Михаил Зощенко. Золотая осень добирается до Сочи только к ноябрю — тогда погода похожа на бабье лето средней полосы.

В Сочи лучше всего приезжать зимой и по делу. Тогда и оценишь пустынный простор города, да что города — всего более чем стокилометрового отрезка от речки Шепси до речки Псоу. Ну, сто километров перебор, конечно, пусть хотя бы десятикилометровый Курортный проспект. Спокойный, пустой, вечнозеленый. Притихшие рестораны, где в обеденный промежуток ты можешь оказаться один во всем зале, гулкие кинотеатры, где опять-таки ты — считаный зритель. Межсезонье — лучшее время, чтобы приглядеться к самому городу. И единственный шанс его рассмотреть. Как выразился однажды писатель Петр Вайль, Сочи — это «ВДНХ, растянутая узкой полосой вдоль моря». Он имел в виду, что облик города обусловлен в основном архитектурой Большого стиля. Сейчас, конечно, уже меньше — новодел прилично застит глаза. Но морвокзал, где и зимой кормят черных уток, и вокзал железнодорожный на своих местах. Как и Зимний театр, и бесчисленные санатории — дворцы для отдыхающего пролетариата «всея» Союза. Все это великолепие послевоенного ампира слегка потерялось теперь — на фоне предолимпийских хлопот. Аборигены, конечно, расскажут всякие ужасы про эти стройки — и про деревья в цементной пыли, и про дороги, которые, как выясняется, дешевле было мостить чистым золотом, и про речку, снабжавшую город питьевой водой, а теперь несущую всякую вредную для здоровья химическую субстанцию в краны потребителей. Как повлияет эксперимент по организации Белой олимпиады в субтропиках на экологию региона — станет понятно только через десяток-другой лет. Ближайший год, оставшийся до Игр, Сочи будет жить в состоянии аврала. Но потом, когда быстротечные спортивно-туристические игрища утихнут, спокойствие вернется в город.

И можно будет пройтись зимней набережной, вдохнуть запах моря и аромат кофе в ближайшей аутентичной забегаловке. Попробовать мачари — молодое вино последнего урожая. Долго оно в первозданном виде не хранится и в зависимости от условий со временем либо вызревает и становится обычным вином, либо превращается в уксус. И задуматься о том, что сиюминутное — оно потому так и называется, что быстро остается позади. И нет разницы, произошло что-то мгновением раньше или тысячелетия тому назад.

В окрестностях Большого Сочи немало меток вечности. Гора Ахун с многочисленными пещерами и Воронцовские пещеры, Мамедово ущелье, скала Прометея. Храм в Лоо — христианская базилика X–XII веков. В античных письменных источниках Черноморское побережье Кавказа упоминается практически повсеместно, притом как полуфантастическая страна, населенная персонажами мифов, многие события которых разворачиваются именно здесь.