Интрига прошедших 12 февраля выборов президента республики состояла лишь в том, каким будет процент избирателей, отдавших свои голоса за действующего главу государства: 97, 98 или все 99.

По сообщению ЦИК Туркмении, за нынешнего президента Гурбангулы Бердымухамедова проголосовали более 97% граждан, пришедших на выборы. Явка же на избирательные участки составила более 96%.

97%, а не 100 — это можно расценить как признак хотя и медленного, но все же поступательного движения в сторону демократии. Как и то, что в нынешних выборах участвовали уже восемь зарегистрированных претендентов на пост главы государства (на выборах 1997 года их было пять).

В принципе на этом можно было бы поставить точку и благополучно забыть о Туркмении до следующих выборов. Если бы не внешний фактор, составляющими коего являются: рост напряженности вокруг Ирана, ситуация в Афганистане и волнения в арабских странах, до которых отсюда рукой подать.

Именно этим, скорее всего, и вызван всплеск интереса к Туркмении в российском экспертном сообществе. Вот и на состоявшемся на днях заседании круглого стола «Туркмения накануне выборов» обсуждалась преимущественно роль внешнего фактора и международных игроков в судьбе страны. Что же касается собственно выборов, то они стали лишь поводом к разговору, не более.

Вопросом внешнего имиджа назвал туркменские выборы директор Международного института политической экспертизы Евгений Минченко, который подчеркнул, что отношения Ашхабада с западными партнерами практически не омрачены таким неудобным понятием, как права человека, и давно переместились в прагматичную энергетическую плоскость. Что понятно: по разведанным запасам природного газа Туркмения занимает четвертое место в мире, уступая лишь Российской Федерации, Ирану и Катару.

Внутренние проблемы купированы, а с внешними (Иран, Афганистан, статус Каспия) при достаточно разумной политике руководства режим может существовать сколь угодно долго. Главное, не раздражать иностранных инвесторов такими вещами, как полная зависимость бизнеса от решений первого лица в государстве и непрозрачность правил игры.

«В общем, революции не будет», — резюмировал свое выступление Евгений Минченко, обратив при этом внимание на переориентацию Туркмении на Китай. Ведь именно активизация сотрудничества с Китаем стала, по мнению эксперта, фактором риска для некоторых стран Ближнего Востока.

На то, что дружба с китайцами нравится не всем, намекнул и старший научный сотрудник Центра евроатлантической безопасности МГИМО МИД РФ Андрей Казанцев. Он также напомнил, что теперь в связи с проблемами в отношениях США и Пакистана грузы для натовского контингента в соседнем с Туркменией Афганистане (протяженность общей границы — 744 километра) будут доставляться северным маршрутом, то есть через территории государств Средней Азии. Это, возможно, не понравится талибам, которые (после неизбежного ухода союзников из Афганистана), скорее всего, вернутся к власти. В 1990-х годах туркменское руководство сумело договориться с лидерами «Талибана», даже имевшими в Ашхабаде свое представительство, но как будет на этот раз — неизвестно. Как неизвестно и то, на чьей стороне будут талибы и какая им отведена роль в соперничестве Китая и Америки. Туркмения дает вовлечь себя в очень серьезную игру, считает генеральный директор Фонда национальной энергетической безопасности Константин Симонов, также имея в виду бурно развивающееся сотрудничество Ашхабада и Пекина. По его словам, после того как у Ирана возникли серьезные проблемы, Китай тут же врубил заднюю скорость, пойдя на сворачивание контактов. В играх такого рода интересы Туркмении не только не будут учтены — о них никто даже не вспомнит.

«Для Туркменистана Китай не просто огромное и великое государство, мощнейший мировой экономический и промышленный центр, обширный и перспективный рынок. Это надежный и проверенный друг», — сказал президент Туркмении в интервью китайским СМИ, подчеркнув, что отношения двух стран носят стратегический характер.

Китай продолжает увеличивать закупки туркменского природного газа, стремясь диверсифицировать поставки или, проще говоря, ослабить сырьевую зависимость от России. Соответствующее соглашение было подписано во время визита туркменского президента Гурбангулы Бердымухамедова в Пекин этой осенью, и, как сообщала ВВС, уже в ближайшем будущем объем экспорта туркменского газа в Китай достигнет 65 млрд кубометров в год. Сейчас мощность трубопровода Туркменистан — Узбекистан — Казахстан — Китай, поставки газа по которому начались в 2009 году, составляет 30 млрд кубометров, но туркменский президент пообещал уже в этом году увеличить объемы экспорта до 40 млрд кубометров в год.

Крупнейшее туркменское месторождение Южный ИолотаньОсман разрабатывается совместно с Китаем и обладает прогнозными запасами в 16 трлн кубометров (правительство страны заявляет о 21 трлн кубометров) газа. Китай выделил Туркмении 4 млрд долларов кредита на разработку этого месторождения, получившего официальный статус «супергигантского», согласно заявлению аудиторской компании Gaffney Cline & Associates, специально нанятой правительством для оценки запасов газа. Помимо поставок в Китай, Ашхабад также намерен развивать сотрудничество с Индией. В настоящее время идет подготовка к строительству газопровода через Афганистан в Пакистан и Индию, но с учетом ситуации в Афганистане судьба этого проекта представляется довольно туманной.

На таком динамичном фоне российско-туркменские отношения в области энергетики выглядят вялотекущим недоразумением. «Газпром» покупает в Туркмении всего 10 млрд кубометров вместо заявленных 30, объясняя это завышенной ценой. Китай покупает туркменский газ значительно дешевле, но, как говорят в Ашхабаде, это происходит в рамках схемы погашения китайского кредита.

Другой момент, несколько омрачающий отношения наших стран, — так называемый Транскаспийский газопровод (впервые его идея была озвучена в 1996 году как альтернатива российско-турецкому «Голубому потоку»), который все эти годы остается проектом. Задумка была такая: транспортировать газ с туркменских месторождений через Каспий, Азербайджан и Грузию в Турцию и дальше — в Европу.

Туркмения постоянно говорит о «Транскаспийском газопроводе», но строительства так и не начинает, хотя европейские партнеры время от времени дают Ашхабаду понять, что реализация проекта была бы крайне желательна. Генеральный директор Фонда национальной энергетической безопасности Константин Симонов считает, что Туркмения в данном случае поступает мудро, так как ей не стоит рассчитывать на поддержку Европы в случае жесткой реакции Москвы на строительство газопровода.

Такая реакция, по мнению эксперта, была бы вполне оправданной, поскольку до сих пор нет согласия по статусу Каспийского моря, а если основываться на имеющихся договорах между СССР и Ираном, то ни о каком строительстве трубопровода без согласия России не может быть и речи. Есть, правда, другая точка зрения: «Транскаспийский газопровод» — это не что иное, как блеф, с помощью которого Ашхабад пытается повлиять на позицию России в переговорах о цене на туркменский газ и объемах его закупок.

Другая тема, о которой вспомнили в связи с выборами, — положение русских в Туркмении. По данным заведующего отделом Средней Азии и Казахстана Института стран СНГ Андрея Грозина, собственно русских в стране осталось не более 70—80 тыс. человек. Русскоязычных раза в два больше. И, как считает Грозин, будущего у этих людей нет. Но не стоит винить в этом нынешнего президента — курс на построение мононационального государства был взят еще Сапармуратом Ниязовым, известным как Туркменбаши. Кстати, Бердымухамедова официально называют Аркадаг, что переводится как «покровитель». Известный эксперт по Центральной Азии Аркадий Дубнов назвал русскоязычных жителей Турк мении заложниками, обозначив проблему куда более болезненную, чем газовые споры. Дело в том, что в 1990-е годы между Россией и Туркменией имелось соглашение о двойном гражданстве, дезавуированное Ниязовым в одностороннем порядке. В 2013 году истекает срок действия загранпаспортов старого образца, и сейчас люди с двойным гражданством не получают новых паспортов под самыми разными предлогами. Таким образом, десятки тысяч людей станут невыездными.

Присутствовавший на встрече посол Туркмении в Российской Федерации Халназар Агаханов назвал проблему надуманной и заявил «Однако», что вопрос с паспортами будет непременно решен. Он также опроверг озвученную в одном из выступлений информацию о том, что на случай войны в Иране в Туркмении строятся два лагеря для беженцев — на 20 тыс. человек каждый. Что касается отношений его страны с Россией, то они, по словам посла, развиваются нормально.

Главный редактор журнала «Проблемы национальной стратегии» Аждар Куртов, который прочитал предвыборные программы каждого из восьми кандидатов, сказал, что Россия упоминается лишь в одной из них (действующего президента) — да и то в связи с трубопроводом. Правда, нет в них и упоминаний о Соединенных Штатах. «Это успокаивает», — пошутил господин Куртов, который заверил, что неожиданностей на выборах не будет. Их и не было.

фото: Reuters