Обязательное условие успеха любой номенклатурной революции в России — желание элиты эту революцию устроить в своих корпоративных целях. «Возмущение народных масс» и даже «опора на интервентов» — всего лишь сопутствующий инструментарий.

Так называемая протестная активность декабря 2011 года отнюдь не уникальное событие. Только невероятная запущенность гуманитарного, а в частности, исторического образования в стране создает иллюзию некоторой новизны или (кто бы мог подумать?) философско-исторической сложности описания происходящих событий. Рождаются новые словесные конструкции, абсолютно бессодержательные, — «креативный класс», «рассерженные горожане»… Нужны такие идиомы отнюдь не для того, чтобы что-то прояснять. Скорее наоборот, чтобы максимально запутывать и, что называется, эффективно «заводить рака за камень». Подобные революционные ситуации в России не новость, поэтому смотреть на них нужно исторически, тогда станет понятнее, что же происходит на самом деле.

О смутных временах…

Четыреста лет тому назад Россия также переживала политический кризис. Кризис, который прежде всего можно назвать кризисом власти.

После смерти Великого Государя Ивана Грозного властная элита на протяжении многих лет не могла прийти к политическому консенсусу. Именно внутриэлитное противостояние привело (по мере развития кризиса) к вовлечению во внутриполитическую борьбу внешних игроков — Польши, Швеции, преследующих свои цели и отстаивающих свои интересы. Это с одной стороны. С другой стороны, противоборствующие элитные группировки искали опору не только вовне, но и в народе. Боярские группировки старались использовать народные возмущения, вызванные неурожаями и голодными годами, в своих интересах в борьбе за власть или за участие во власти.

Не будет преувеличением сказать, что основной механизм Смутного времени — схватка за власть внутри политической элиты. При этом заложником схватки, с одной стороны, и инструментом, с другой, являлся народ, его бунт и возмущение. Только в том случае, если часть политической элиты и/или внешние субъекты получают (захватывают) управляющую по отношению к народному возмущению (недовольству) функцию, это может привести к действительной революции и изменению политического устройства страны.

Хочу специально обратить внимание, что вся смута происходила исключительно в столице. И только потом именно в провинции формировались силы ополчения, восстановившие государственность в России.

Так называемое народное возмущение само по себе никогда не имеет иной перспективы, кроме кровопролития, грабежа, воровства, погромов и насилия. Если за народными бунтами и возмущениями не стоят другие игроки (внешние силы или часть элиты), то «русский бунт, бессмысленный и беспощадный» рано или поздно заканчивается ничем с точки зрения властнополитических изменений в стране. Однако пограбить и поразбойничать всегда удается на славу. Такова была судьба восстания и Ивана Болотникова в Смутное время, и Степана Разина, и Емельяна Пугачева. Народ как бунтующая толпа никогда не является действительным носителем политических целей. Таковым является только политическая элита.

Окончание Смуты и победа российской государственности основаны были прежде всего на обретении политического консенсуса внутри российской элиты, ее отказе от любого сотрудничества с иностранными игроками и поддержке этого консенсуса народом.

Кто уничтожил самодержавие?

Советская историография называла отречение государя Николая II от престола «февральской буржуазно-демократической революцией», что до определенной степени верно. Однако точнее было бы назвать эту революцию «военно-олигархической».

Возмущение жителей (главным образом жительниц) столицы тем, что в Петрограде в лавках второй день нет хлеба, — конструкция искусственная и в некотором смысле демонстративная. «Революционная ситуация» по причине отсутствия свежего хлеба сложилась только в столице, и на улицы города вышло относительно немного людей — по, в общем, пустячному поводу, который легко можно было устранить или вовсе не дать ему возникнуть.

На самом деле к февралю 1917 года внутри правящей политической верхушки был организован олигархический заговор, в который были вовлечены высшие армейские чины, коррумпированные в процессе поставок в войска средств ведения войны. Именно царские генералы фактически вынудили вначале Николая, а затем и Михаила отречься от престола и передать власть так называемому Временному правительству. Никаким реальным требованием народа о свержении царя это отречение мотивировано не было. Царь как институт мешал тогдашним политическим кланам и олигархическим группам бороться за власть и за возможность формирования сверхприбылей. Трудности военного времени и саботаж, которые подпитывали народное возмущение, стали в руках стремящихся к власти элитных группировок инструментами свержения царя.

Роль германской разведки в этих и последующих событиях (октябрьский захват власти большевиками) достаточно хорошо исследована. Однако не менее интересна и роль Британской короны. Британия — приводной ремень интервенции и Гражданской войны в России. На этой войне более четырех лет мы убивали сами себя.

Точных окончательных данных о количестве жертв этой Большой Смуты на сегодняшний день нет. По средневзвешенным оценкам, погибли на фронтах, пострадали от «красного» и «белого» террора, от бандитизма, от голода и эпидемий около 10,5 млн граждан. То, что после таких потерь и такого самоуничтожения страна смогла выстоять и всего лишь через двадцать лет выиграть самую страшную в истории человечества войну (Великую Отечественную), невероятно.

При этом победа красных была во многом обусловлена не только популярностью и внятностью социалистической (коммунистической) риторики, но и тем, что красные противопоставили себя иностранной интервенции, а белые, наоборот, на нее опирались. Уроки первой Смуты (1593—1612 гг.) были повторены еще раз: тот, кто в нашей стране рвется к власти, опираясь на внешнюю поддержку, в конечном счете успеха не имеет.

Интеллигенция как расходный материал для партноменклатуры

Так называемая перестройка, а затем и крах СССР — проект сугубо элитный и только элитный. Народные массы были включены в него строго по плану и по плану же в грубой и циничной форме были использованы.

К 70-м годам советская номенклатура в массе своей понимала, что власть семей и кланов в рамках советской системы невоспроизводима. Постоянная угроза чисток. Дети и внуки в лучшем случае могут получить в наследство квартиру, которую к тому же всегда могут и отобрать. Даже устройство на престижную работу наследников было возможно, лишь пока родитель находился «в обойме». Номенклатура устала. Становилось понятно, что дальше будет только хуже. И советская элита реально озаботилась тем, как сделать свою «элитность» наследственной. Помимо формирования фамильных капиталов, другой системы воспроизводства власти номенклатура придумать не смогла.

СССР был обречен, поскольку значительная часть советской элиты поставила перед собой именно эту цель. И цель эта совпадала с чаяниями внешних игроков. Остальное было, что называется, делом техники. Надо было правильно организовывать и умело направлять недовольство и народное возмущение. А недовольства было много: кто был раздражен отсутствием товаров народного потребления, кто отсутствием достаточного набора продуктов питания, кто всем дефицитом одновременно, кто привилегиями партноменклатуры. Многое в нашей жизни не нравилось, и недовольство это специально формировалось, создавалось и усиливалось.

Кстати, любопытна судьба референдума о сохранении СССР. При наличии, казалось бы, большого числа недовольных, народ не хотел распада страны. Те, кто вышли на так называемую защиту Белого дома в августе 1991 года, нисколько не хотели уничтожить Советский Союз, не предполагали Беловежских соглашений и начала строительства капитализма в нашей стране. Защитники Белого дома были всего лишь возмущены попыткой захвата власти группой малосимпатичных товарищей — сильно испуганных и имеющих при этом невменяемый похмельный вид.

Кстати, так же и сегодня те, кто собирается на Болотной, утверждают, что ни в коем случае не хотят ни гражданской войны, ни революции, ни распада страны. Они просто негодуют по поводу того, как посчитали голоса на парламентских выборах.

Следует понимать, что тех, кто играет в Большие Политические Игры, абсолютно не интересует, для чего (или почему) на самом деле люди выходят на улицу. Их задача — использовать ЛЮБОЕ народное возмущение в своих целях.

Тогда, в конце 80-х, это было нетрудно. Тем более что советское население — население высокообразованное. Более того, идеалистически образованное, поэтому восприимчивое к идеологической обработке. Советское население не хотело и не умело жить без идеологии. Коммунистическое мировоззрение целенаправленно разрушали, утверждая, что теперь не будет никакой идеологии вообще, на самом деле же заменяя коммунистический образ мыслей идеологией рынка и либеральной демократии. С той же силой, с какой советские люди верили в коммунизм, они поверили в светлое будущее либерального капитализма. Советская интеллигенция, подверженная фантазиям и деятельно беспомощная («дайте мне свободу, вот тогда я покажу!»), — самый благодатный материал для использования втемную. Ее и использовали по полной программе в «борьбе за свободу».

Успех революции 1991 года был обусловлен прежде всего целями элитных групп внутри страны и совпадением этих целей с интересами и целями внешних игроков. Системная конвергенция этих факторов является важнейшим условием любой революции в России. Кстати, революция 1991 года с «добровольным отречением» Горбачева схематически очень сильно напоминает революцию февраля 1917 года с «добровольным отречением» Николая II. Напоминает не только по схеме и действующим силам (элитные группы, борющиеся за захват власти, плюс внешние интересанты-участники), но и по психологическому портрету отрекшихся правителей.

Что день грядущий нам готовит?

Сегодняшняя так называемая революционная ситуация принципиально ничем не отличается от описанного выше. И здесь совершенно ни при чем ни «креативный класс», ни «рассерженные горожане».

Чем недовольны вышедшие на площади? Многим: честностью выборов, мигрантами, русским вопросом, условиями для бизнеса, коррупцией, усталостью от Путина, свободой сексуальных меньшинств или несвободой сексуальных меньшинств. В целом, как мы уже знаем, совершенно неважно, что именно им не нравится. Вопрос в том, как эти толпы будут использованы.

Уже очевидно, что все эти разнообразные «недовольства» умело замещаются одним, но главным и принципиальным недовольством — «Долой Путина!». Поскольку очевидно, что при нормальных, честных и законных выборах Путин побеждает. Свержение власти Путина и невозможность его возвращения в президентское кресло является главной и уже практически объявленной целью.

Для развития настоящей революционной ситуации два компонента присутствуют: наличие в заметном количестве возмущенных недовольных и наличие внешних игроков, заинтересованных в дестабилизации ситуации. Внешние игроки имеют своих агентов, которых даже и не скрывают. Удивительным было появление господина Макфола в программе Владимира Познера. Это как бы означает, что у нас в стране появился еще один политический деятель, причем публичный. По совместительству этот деятель еще и посол США.

Главный вопрос сегодня заключается в следующем: принимает ли российская политическая элита (или ее часть) участие в формировании и развитии революционной ситуации? От того, как конфигурируется этот фактор, в очередной раз будет зависеть судьба страны.

Совершенно очевидно, что вся ситуация в целом готовилась ее проектировщиками (по крайней мере зарубежными) в расчете на то, что главным конкурентом Путину станет Дмитрий Медведев. Тандем довольно долго и старательно создавал и поддерживал для американцев именно такое впечатление.

Политика перезагрузки, резолюция по Ливии, либеральная риторика — все это демонстрировало США готовность Медведева выступить против Путина. Американцы заглотили наживку и сделали ставку на Медведева. Им привычно делать ставку на предательство. В последнее время и во всех странах (от Украины до Ливии) это всегда удавалось, и предатели всегда находились.

Также поверили и сделали на Медведева ставку антипутинские элитные группы внутри страны. Никто не готовил другой альтернативы Путину, кроме Медведева. То, что Медведев отказался баллотироваться и сам выдвинул Путина на пост президента, стало сильнейшим ударом по замыслам США. Планируемое устранение Путина из власти и политики и, возможно, необходимая для этого революция лишились самого главного — возможного лидера.

Это был очень серьезный удар, как выяснилось, поскольку другого лидера, которого можно было бы противопоставить Путину, у американцев не нашлось. (Кстати, заметьте, что после отказа Медведева выдвигаться и Обама, и Госдеп потеряли и к самому Медведеву, и к так называемой политике перезагрузки всякий интерес.) Американцев впервые со времен падения Советского Союза по-настоящему «развели». «Развели» так, что они до сих пор не могут оправиться, не могут восстановить управление революционной ситуацией и предложить своим агентам внятную стратегию.

Планировали ли Путин и Медведев эту «разводку» как долгосрочную спецоперацию, или Дмитрий Анатольевич просто достойно и по-мужски сдержал слово, или были еще какие-то обстоятельства (о которых мы никогда не узнаем), это сейчас не столь важно.

Важно, что отказ Медведева баллотироваться сработал как радикальный сдерживающий фак тор и для внутрироссийских элитных групп, имеющих желание и цели сделать невозможным переизбрание Путина. Одно дело — поддержать в борьбе за власть действующего президента, и совсем другое — поддержать США и их марионеток в лице всей так называемой несистемной оппозиции и толкущейся вокруг нее интеллигенции. Поэтому элитные группы, которые могли бы бороться с группой Путина за власть при наличии Медведева в качестве лидера такой борьбы, сейчас ушли в глубокое подполье. Некоторые их представители обсуждают возможность изменения Медведевым своего решения и его переход на сторону «революционного народа». Это единственное, на что им еще остается надеяться.

Выйдут ли эти группы из своего подполья, будет ли использован в революционной ситуации в качестве решающего фактора действительный и публичный раскол политических элит, — от этого зависит серьезность революционной угрозы. Если часть правящей элиты не пойдет на предательство, не случится и настоящей революции.

Другие материалы главной темы