Казалось бы, так просто: если проблема — регион, отрезать регион, и нет проблемы! Простота решения соблазняет многих. Давайте перестанем быть империей. Прямо с понедельника!

Почему за далекие и весьма спорные Фолклендские острова Британия билась до победного конца? Почему Индия держится за проблемный Кашмир, Франция за Корсику, Дания за Фареры? Не потому ли, что проходит время деколонизаций и отделений? Ресурсов становится меньше, поэтому рачительный хозяин думает не о том, как избавиться от географических излишков, а как обратить себе на пользу и далекий остров в океане, и торчащую из воды скалу.

Распад одних империй, как и возникновение новых, — лишь встречные тенденции глобального развития. Та и другая могут возобладать в определенных исторических условиях. Но это не дорога с односторонним движением и не заранее предопределенная для кого-то судьба. Это вопрос, как говорят страноведы, хронокультуры каждой конкретной страны: к какому сроку чего она достигнет-создаст, в том числе в смысле оптимальной для себя формы самоуправления. Впрочем, вернемся в Россию.

Даже дореволюционная, она, хоть убей, не похожа на империю в классическом метропольно-колониальном понимании этого слова. Императоры — да, правили. Но затерявшихся в океанах владений, как у Британии-Голландии, не было. Была и остается культурно-историческая сопредельность без физически осязаемых границ. Кстати, не потому ли с легким сердцем отдали в свое время Аляску, что она чисто географически не вписывалась в логику державного строительства? Или, вы думаете, мы дальновиднее наших предков? А когда нет естественной границы, скажите: с чего начинается тот же Северный Кавказ? С Ростова, Ставрополя или станицы Надтеречной? С чего начинается Родина, мы примерно представляем. А вот где она кончается? Не осмысление ли этого рубежа отличает гражданина от обывателя? Даже зверь нюхом чует границы своего ареала и защищает их во имя своего потомства. Не была ли Чечня на рубеже тысячелетий моментом истины в новейшей нашей истории?

Вопрос: как охранять границу между постколониальной страной и «счастливо» от нее отделенными? Откроем военную тайну: надежный контроль за горной границей не осуществим в принципе. Тем более когда население по обе ее стороны социально и этнически однородно, многочисленно и мобильно. А кавказские хребты проницаемы со времен имама Шамиля. Да и Шамиль Басаев, на что уж не федерал, да и тот никакой нацвалюты представить не мог. Подо что ее эмитировать — под аргунский щебень или горский темперамент? Свой-то экономический потенциал не богат. А ведь это не просто государствообразующий фактор, а условие цивилизованного развития общества. В 1996—1999 годах Чечня получила фактическую независимость. Помните, чем она ее подтвердила? Также «подтвердят» и другие «джамааты-имаматы». Может, наоборот: не отделение, а, если хотите, ускоренная «еврофедерализация» беспокойных окраин обеспечит нам большую безопасность? А заодно повысит планку предстоящих задач.

Со многими отделившимися от нас республиками Россия не граничит вообще. Только таджиков и молдаван стало в ней за последние годы в разы больше, чем во времена некогда общей страны. Два миллиона северокавказцев плюс еще 15 миллионов наших бывших соотечественников живут среди нас не потому, что горячо нас любят. А потому что никто не примет их под опеку, не возьмет под свое крыло как неликвидный продукт глобализации.

Теперь насчет пресловутых 400 миллиардов северокавказских дотаций в 2010 году. На самом деле их 235 миллиардов, и проблема не в никчемности финансирования самого «бездонного» региона, а в рациональности бюджетной политики как таковой. «Кавказские» миллиарды остановили почти десятилетнюю чеченскую войну. Что же касается терроризма, то с ним сегодня не могут справиться даже преуспевающие страны. Конечно, против злодеев следует ставить «ловушки» в метро. Но главное — отвоевывать у них их же земляков. В том числе за счет повышения качества жизни. Все это требует расходов.

Чтобы совладать с будущим, которое засасывает нас в воронку глобализации, требуется быстро, но трезво оценить мировые тенденции. «Крах мультикультурности» («Запад есть Запад, Восток есть Восток, и вместе им не сойтись…») призван укротить интеграционное рвение. Но может оказаться и ценной идеей, что называется, на экспорт.

Борис Подопригора, Президент Петербургского клуба конфликтологов-посредников, бывший заместитель командующего объединенной группировкой войск на Северном Кавказе