Артем ЖИТЕНЕВИ выходили, и говорили. День народного согласия, плавно перетекающий в День национального примирения, — просто идеальный момент для поиска внутреннего врага и его обличения.
Например, участники «Русского марша», прошагавшие от улицы Перерва в Люблино до станции метро «Братиславская», назначили в главные враги нелегальных мигрантов. Причем скандирование речовок («Чемодан, вокзал, баул — убирайся в свой аул!») и вскидывание в нацистском приветствии рук причудливым образом сочеталось с православной атрибутикой.
Люди, одетые в казачью форму, несли перед колонной хоругви. Но, как ни странно, единства между ними не было. В какой-то момент между двумя хоругвеносцами даже возник скандал, переросший в небольшую потасовку. Из обрывочных возгласов можно было понять, что один из казаков тоже попытался пристроиться к голове колонны, чему воспротивился другой человек в форме, по мнению которого вновь прибывший был кем-то вроде изменника общему делу. Короче, ренегатом.
Оппоненты схватились за кресты, пытаясь вырвать хоругви друг у друга. Делали они это так энергично, что длинные обрезки металлических труб, игравшие роль ручек, вовсю молотили по идущим сзади. За всем происходящим с максимально кислыми лицами наблюдали многочисленные правоохранители.
Наталья ЛЬВОВА4 ноября в Люблино шел проливной дождь. В отличие от марширующих, согреваемых идеей изгнания незаконных мигрантов, в эту промозглую погоду милиционеры выполняли свою рутинную работу. Они шли под холодным дождем с чистыми и строгими лицами мучеников, за их спинами успокоившиеся казаки несли хоругви с ликом Спасителя, а уже за ними бесновались демонстранты, многие из которых были к тому же в масках типа омоновских — надо полагать, для пущего устрашения нелегалов. 
Надо сказать, что на фоне участников марша, в большинстве своем молодых людей явно неблагополучного вида, милиционеры производили на редкость приятное впечатление. Они действовали действительно профессионально, четко отслеживая малейшие изменения в настроении толпы и пресекая попытки отдельных групп демонстрантов пойти «своим путем».
Так что если бы не блюстители порядка, то погромов, скорее всего, было бы не избежать. Тем более что в Люблино полно заведений, словно специально напрашивающихся на то, чтобы их разгромили, — вроде кафе с вызывающим названием «Новруз», проходя мимо которого марширующие дружно вскинули руки и в очередной раз прокричали речовку про баул и аул.
Трудно сказать, дошло ли пре­дупреждение в стихах хотя бы до одного адресата: на протяжении всего марша во всей округе, как назло, не наблюдалось ни одного нелегального мигранта. Зато многие жители окрестных домов приветствовали участников шествия, махая им из окон и выкрикивая что-то одобрительное.
«Русский марш» закончился на площади у станции метро «Братиславская», где для участников был дан рок-концерт. А вообще было скучновато. И не потому, что обошлось без драк и погромов (слава нашей милиции, это без дураков!), — просто протестанты не сказали ничего нового. Так и до стагнации всего движения недалеко. То ли дело коммунисты, у которых было по-настоящему весело и интересно.   
Артем ЖИТЕНЕВСторонники КПРФ собрались утром 7 ноября в районе Пушкинской площади и, не торопясь, время от времени останавливаясь, двинулись вниз по Тверской и дальше по Охотному Ряду до Театральной площади, где состоялся митинг. Милых эксцессов, как в прошлые годы, когда бабушки в шляпках с цветами с зонтиками наперевес бросались на омоновские щиты, на этот раз не было. Милиционеры, добрую половину которых составляли девушки, доброжелательно улыбаясь, стояли вдоль обочин, у самых витрин дорогих магазинов, а мимо них медленно проплывали красные знамена, сотни знамен, которые несли как организованные демонстранты, так и явные одиночки, пришедшие на праздник с собственноручно изготовленными аксессуарами.
Один старичок в парадной форме с майорскими погонами шагал принципиально в стороне от основной колонны — со своим знаменем и в окружении четырех друзей, образовав, таким образом, если не фракцию, то уж точно крен или уклон. На многочисленные увещевания распорядителей и их просьбы встать в общий строй майор отвечал отрывистым офицерским «нет», продолжая упрямо шагать, уперев древко знамени в живот.
Из неорганизованных граждан запомнились также несколько фанатов Сталина, ходивших среди демонстрантов с портретами генералиссимуса, на обратной стороне которых значились тексты с перечислением заслуг вождя или просто лаконичные надписи вроде «Народ ждет!».
Было много наглядной агитации в виде рисунков, обличающих современную российскую действительность. Одним из самых ярких, пожалуй, был шарж на российского президента Дмитрия Медведева, стоящего в окружении головорезов с засученными рукавами и автоматами. И хлесткая подпись: «От народной милиции — к гитлеровской полиции».
На другом листе картона, над текстом «Они поливают грязью русскую историю», были изображены двое мужчин, с идентификацией которых возник некоторый конфуз. Один из нарисованных имел характерную восточную внешность, исходя из чего мы привычно предположили, что это Борис Березовский. Оказалось, ан нет — Николай Сванидзе.
Другой персонаж был удивительно похож на Сергея Собянина. Но в ответ на вопрос, какое отношение имеет новый московский мэр к очернению истории, человек с плакатом, явно смутившись, сказал, что это никакой не мэр, а телеведущий Леонид Млечин, и что плакат рисовали еще при Лужкове, то есть задолго до назначения Сергея Собянина, против которого пока никто ничего не имеет.
Когда колонна двинулась, грянул духовой оркестр (между прочим, очень хороший), исполнивший «Прощание славянки», «Егерский марш» и другие замечательные вещи, под которые хотелось промаршировать не то что до Театральной площади, а гораздо дальше. Зато во время остановок собравшиеся слушали записи песен и стихов, которые на всю Тверскую хрипло орал мужской голос, явно кося под Высоцкого и насилуя слух рифмами типа «вселенское зверье — либеральное ворье».
Обладателем хриплого баритона оказался известный в определенных кругах бард и автор «песен русского сопротивления» Александр Харчиков, который, уже на Театральной, спел с трибуны несколько песен обличительного характера. Обличены были не только олигархи с либералами, но и доверчивый народ, поверивший сказкам о капиталистическом рае, у которого теперь есть только один выход: подняться и смести власть воров и толстосумов.
Перед началом митинга распорядитель несколько раз обратился к милиционерам с просьбой отодвинуть заграждения и отогнать подальше несколько самосвалов, перегораживающих проход в сторону Лубянской площади. Прибывают все новые колонны демонстрантов, говорил он, и людям не хватит места. Распорядитель явно выдавал желаемое за действительное: свободного места оставалось сколько угодно, а со стороны «Метрополя» было вообще пусто. Тем не менее самосвалы отогнали и заграждения отодвинули. Митинг начался.
Первым выступил председатель КПРФ Геннадий Зюганов. Он привычно рассказал о том, что идеи социализма с каждым годом завоевывают все новые умы и сердца по всей планете, тогда как капиталистическая система корчится в жесточайшем системном кризисе. Кризисы прошлого уже привели к двум мировым войнам, полыхавшим в том числе и на территории нашей страны и принесшим российскому народу неисчислимые бедствия. 
Правда об антинародной сущности капитализма доходит до все большего числа людей, в основном молодых. Геннадий Андреевич с гордостью сообщил, что за последний год в ряды КПРФ вступили 25 тысяч россиян, причем большинство из них — молодые и активные люди. Этот их шаг, сказал главный коммунист страны, можно назвать настоящим подвигом.
Молодежь на демонстрацию действительно пришла, хотя людей пожилого возраста было все-таки больше. Молодые держались более организованно — шли в общей колонне и время от времени скандировали «Ленин, партия, комсомол!». Были даже порядка пяти семей с детьми в колясках, причем две из них — киргизские. Может, тоже коммунисты, подумали мы, но спросить постеснялись.
А теперь о серьезном. Одна из песен барда Александра Харченко заставила задуматься по-настоящему. В ней были такие слова: «Лукашенко, приди в Россию!». В смысле — приди и правь двумя братскими странами и народами, которые надлежит слить в единое целое и навести в России в точности такой образцовый порядок, какой уже наведен в Белоруссии.
Ладно бы песня для исполнения в узком кругу на кухне или на сходке заговорщиков. Так ведь нет: разносилась она на всю Театральную площадь, и аккурат с той самой трибуны, с которой через несколько минут выступил не кто-то там, а председатель компартии и лидер парламентской фракции. Что же это получается? Только-только отпраздновали избавление от угрозы иноземного польского владычества, как уже зовем на царство других соседей — и тоже, кстати, с запада, хотя ближнего. Неужели опять измена?
— Вам смешно? — спросила пожилая женщина с молодо сверкавшими глазами, стоявшая у намалеванной на большом куске картона картины. Внизу — черно-белые Медведев и Путин на фоне сгоревших деревень и разрушенных предприятий. Вверху — цветной Лукашенко на фоне колосящихся нив и весело дымящих фабрично-заводских труб.
— Тогда ответьте, — не отставала женщина, — почему прошлым летом в Белоруссии, где была абсолютно такая же жара, не сгорело ни одного гектара леса?
А в самом деле, почему?