Скажите, уважаемые читатели, а вы заметили, что последнее время из всех либеральных рупоров страны в унисон рупорам заграничным визгливо завывает одна и та же мелодия «Россия больна Веймарским синдромом»? В их интерпретации это и диагноз, и приговор одновременно, а заодно попытка умыть руки в духе «с этим больным уже ничего не поделать». Что за дрянь такую нам пытаются навязать и на каком основании? Давайте поговорим об этом.

Для начала — несколько избранных цитат:

«Крым вскрыл Веймарский синдром россиян. Эта демоническая энергия подпитывает Путина. Веймарский синдром, это ностальгия по имперскому прошлому. Президент РФ умело культивирует в умах россиян ностальгию по Российской империи. Аналогичная ситуация складывалась в Веймарской Германии, когда потерпевшие поражение в Первой мировой войне немцы были морально готовы к объявлению Третьего рейха Адольфом Гитлером», — уверяет нас С. Белковский.

«Зашкаливающие рейтинги российских властей на фоне присоединения Крыма — это, прежде всего, невротическая реакция россиян на собственную несостоятельность, поиск «единой и сильной России», которая дала бы потерянным и разъединённым людям чувство общности и принадлежности к «великой нации», — уверяет газета «Ведомости».

«Постимперская ностальгия — болезнь излечимая… Апелляция к имперским символам былого величия — сильный инструмент управления политическим процессом. Пытаться вновь сделать Россию империей — значит поставить под вопрос само её существование», — уверяет загробным голосом из далёкого 2006 года Егор Гайдар, на статью которого сегодня ссылается большинство рупоров, раскручивающих тренд «веймарской России».

Последняя цитата, кстати, ключевая — «пытаться вновь сделать Россию империей — значит поставить под вопрос само её существование». Между прочим, Егор Тимурович был озадачен «веймарским синдромом» россиян не только в 2006 году, но и уже в самом начале своего реформаторства. Вот его же цитата из статьи 1993 года:

«Есть большой риск, особенно при наших социальных конфликтах, получить ситуацию, сходную с германской конца 30-х годов. И это было бы очень неприятно, потому что обнищание низших слоёв среднего класса и расслоение в доходах вместе с ностальгией по утраченной империи создают такую взрывчатую смесь, что найдётся немало охотников поэксплуатировать её. В общем, я не исключаю в России «веймарского синдрома».

Таким образом, «веймарский синдром» у нас с вами не исключают, прямо диагностируют или находят его тревожные признаки уже больше 20 лет — такая у них традиция. Причём всегда по разным поводам. В начале девяностых — по поводу «обнищания низших слоёв», в двухтысячных — по поводу «возврата советской символики и популистских обещаний вернуть утраченное при развале СССР», а теперь вот по поводу «зашкаливающего рейтинга Путина и патриотической эйфории». Тут поясним. Нынешние разговоры о «синдроме» в либеральной трактовке опираются на свежие данные социологических исследований. Согласно опросу «Левада-центра» 86% сограждан гордятся тем, что живут в России, гордятся её нынешним состоянием 69%, а поддерживают Путина 87%. Либеральная мысль такого массового одобрения не приемлет. И делает вывод, что раз это так, значит, «народ одурманен», страдает от «веймарского синдрома» и деградирует в фашистов. А значит, способен в любой момент под предводительством «нового Гитлера» (понятно кого) развязать очередную мировую войну. Не пытайтесь искать логическую связь между этими утверждениями. Это всё равно, что пытаться найти связь между борьбой за права женщин и феменовским засовыванием себе в задницу распятий.

Тут принципиальным является вот какой вопрос:

они боятся того, что российский народ, объединённый патриотизмом, начнёт мстить обидчикам, — или того, что российский народ в принципе может быть чем-то объединён? Нас уверяют, что боятся первого.

Есть мнение, что врут. Потому что нет никаких к тому оснований. Во-первых, мы уже не единожды объединялись, и всякий раз такое объединение оборачивалось не агрессией, не мировой войной, а то избавлением от иностранного гнёта, то индустриализацией, то покорением космоса. А вот разобщение, атомизация всегда наносила нам чудовищный вред. Во-вторых, чувство национального унижения испытывали не только русские и немцы в своей истории, а хоть бы и те же японцы после «принуждения к миру» атомными бомбардировками. Но у них это, как и у русских, вылилось не в месть всему миру, а в сплочение нации и собственную индустриализацию. Так какого же чёрта нам пытаются навязать комплексы немцев?

Бывает так, что в детстве хулиганы побьют мальчишку и он от того начинает испытывать комплекс неполноценности. Но что с этим комплексом делать, каждый решает сам. Один — затаив злобу, крадёт папино ружьё и идёт в школу расстреливать обидчиков, попутно убивая всех встречных. Другой — отправляется в спортзал, но, став сильным, никому не мстит (сам же виноват, что позволил себя обидеть). Да ему и некогда, у него вкус к новой жизни появился — книжки читает, на соревнования ездит, не с руки ему со шпаной бодаться. А третий — смирится и так всю жизнь под шпаной и живёт, выполняя её унизительные указания и заискивая.

Так вот, либеральная пропаганда, безосновательно обвиняя нас в желании пойти по первому пути, страсть как боится, что мы пойдём по второму. И очень хочет, чтобы пошли по третьему.

Но как-нибудь перетопчутся.